Я с каждым днем все сильнее опасаюсь, что больше никогда не напишу в ЖЖ что-нибудь связное. Чтобы восстановить некое подобие continuity, выпишу кое-какие отрывки из того, что я в последнее время читала.

Мягкий и точный Марио Якоби, которого не стало в один год и месяц с Хиллманом, в книге о переносе и контрпереносе:

There are many qualities an analyst must have in order to be professionally successful, or indeed even adequate. Patience and the ability to concentrate come to mind, as does a sensitivity to what is behind what is being said. But perhaps the most important is the capacity to form what has been referred to in the last two chapters as an I-Thou relationship. To perceive the patient and relate to him in his specific otherness must surely be the analyst's decisive gift.

Всеобщая "достаточно хорошая" мама Дональд Винникотт в эссе о единственном ребенке в семье:

There is much in the play of children which grown-ups cannot get into touch with; even if they understand it, they cannot enter into it for such long periods as the child would like. In fact, if grown-ups play with a child the natural madness in the child's play becomes too evident. So, if there are no other children, a child becomes stunted in play and misses the pleasures that belong to inconsequence, irresponsibility, and impulsiveness.

И в завершение ироничная, но никогда не осуждающая Лиз Грин в ходе семинара об астрологическом консультировании:

I once did a chart for a woman who insisted on bringing her dog into the session. Although I prefer cats, I generally have no problem with dogs, and I am happy to have them in the consulting-room if they are reasonably well-behaved. But this dog seemed to be carrying all the unexpressed aggression of my very passive, victimised client. It barked throughout the session. It peed on the carpet. It chewed the chair leg. My client casually said that Fifi always behaved like that - "So sorry, I hope you don't mind too much, but the poor thing simply can't be left alone in the car." I wondered whether she had any friends left. Had this lady been in any sort of contact with her very difficult natal Mars, no doubt Fifi would have been delightful. As it was, Fifi was faithfully acting out my client's unconscious, and was perfectly vile. Fortunately, I was able to convey this to her without killing the dog, and it was quite a revelation.

С самого мая, то есть с тех пор, как в Канне прочитала The Tremor of Forgery, хочу написать о том, какие у Хайсмит ужасные женщины*. Все время останавливало тотальное отсутствие новизны в этой мысли, но сейчас я все-таки напишу: какие же они у нее ужасные!
Интересно, что желание об этом сказать возникло у меня во время чтения романа, в котором женщина не совершает ничего откровенно гадкого, в отличие от ее counterparts из других произведений писательницы: Алисии из A Suspension of Mercy, Никки из The Cry of the Owl, Мелинды из Deep Water, to name a few. Ина Паллант просто-напросто является образцом неверно понятой добродетели, поверхностности, ограниченности, из которых вытекает фанатичная приверженность знакомым ей нормам морали и поведения. Этот законопослушный фанатизм скрывает под собой душевную черствость, блокирующую в ней способность к эмпатии, делающую для нее невозможными истинную отзывчивость, сопереживание, симпатию к другому человеку. Видимо, именно это качество Хайсмит описывала как "a woman’s stupidity, absence of imagination, her childlike, retarded cruelty". Кроме того, в характер Ины по-хайсмитовски тонко вплетена черта, отличающая и других хайсмитовских героинь: все они - attention-seeking bitches, жадные до чужих чувств, стремящиеся эмоционально привязать к себе мужчину или, если у них это не получается, уничтожить его. Крошка Алисия вспоминается тут в первую очередь; видимо, страстное желание удавить ее, которое через долгое время после прочтения книги все еще остается на кончиках моих пальцев, может объясняться только тем, как много Алисии содержится в моей собственной Тени. Тем не менее, об Алисии я в свое время ничего не написала, тогда как Ина, не совершив на всем протяжении романа практически ни одного поступка – не только плохого, но и хорошего, – оформила мое представление о том, за что Хайсмит ненавидела женскую половину человечества.
Непередаваемо хайсмитовская деталь: над Иной весь роман висит тень Джона Каслвуда, об обстоятельствах смерти которого так ничего и не становится по-настоящему известно; есть предположение о том, что он погиб из-за любви к ней; это либо правда, либо лишь wishful thinking с ее стороны - и последний вариант выглядит значительно омерзительнее первого.

The Tremor of Forgery, который, вообще, отличается тем, что на всем его протяжении практически ничего не происходит, я воспринимаю в качестве квинтэссенциального романа Хайсмит. Отсутствие эффектных внешних событий выдвигает на первый план более важные элементы уникального мира, созданного ее уникальным талантом, и в частности: атмосферу никогда не снижающего свой градус саспенса, который проистекает из вечно осознаваемой неопределенности дальнейшего развития событий. С этой неопределенностью связано смутное беспокойство, сопровождающее читателя с первого до последнего слова ее книг: о нем так приятно вспоминать и к нему всегда так хочется вернуться. И этой же неопределенностью обусловлено то потрясающее чувство свободы, аналогов какому невозможно испытать больше нигде, кроме как внутри хайсмитовских текстов. It's a haunting freedom, poignant and difficult to forget. Она объясняется тем, что в каждый момент своего существования ее герой находится в точке бифуркации, возле устья расходящихся тропок, и от его действий, его решений, а более всего - от состояния его ума, зависит не только дальнейший ход его жизни, но характер, качество, форма, содержание и смысл окружающего его мира. Все герои Хайсмит - демиурги, творцы, создающие свой собственный мир из нематериального начала, представляющего собой единство фантазии и воли. "It's not so much that Miss Highsmith makes these proceedings plausible as that she makes them unquestionable, - в феврале 1960 года писал Джеймс Сэндоу в New York Herald Tribune Book Review. - I think the world of Miss Highsmith because while she has me in her firm grasp, she is quite simply the world".

( Read more... )
____________________
* Очень хотелось продолжить это предложение замечанием "а какие в Канне отличные устрицы!", но оно уж больно драматически выбивалось из основной темы поста. Хотя, кто его знает, может быть, Хайсмит именно по этой причине предпочитала жить на Средиземноморском побережье, где устрицы идеально компенсировали впечатление от представительниц ее пола. К тому же дальше открывается благодатная тема взаимосвязи образа устрицы с архетипом женственности, так что оставлю в примечаниях эту тропинку к ее развитию.

I'm a little wary of any system that explains everything. Personally, I believe in some kind of reincarnation. But that's a personal belief, not an observation or an experience. I wouldn't use that belief to explain the mysteries in life which I can't understand.

Liz Greene. Chart Comparison & the Dynamics of Relationship in "The Jupiter/Saturn Conference Lectures", p. 38

* * *

When Freud visited me in Zürich in 1909, I demonstrated the case of Babette to him. Afterwards he said to me, "You know, Jung, what you have found out about this patient is certainly interesting. But how in the world were you able to bear spending hours and days with this phenomenally ugly female?"

C.G.Jung. Memories, Dreams, Reflections. Chapter IV "Psychiatric Activities", p.149

* * *

A true myth teaches us the cure for the dilemma which it portrays.

Robert A. Johnson. He, p. 11

Лаконичная формулировка той же мысли, которую я пыталась довольно многословно выразить какое-то время назад.

Детективы про Вексфорда можно рекомендовать в качестве противоядия тем, кто отравился Рут Ренделл. Несмотря на то, что я теперь ее люблю, она все еще остается автором Live Flesh, который я считаю самым жутким романом на свете. У нее там особенно жуткий злодей: простой такой, ничем не примечательный, как обычно. Sent me climbing the walls in despair. Дело не в этом. Дело в том, что Shake Hands For Ever, который я назвала детективом о слишком чистом доме, имеет особую атмосферу, которая разительно непохожа на атмосферу ее не-вексфордовских триллеров. It provides first class entertainment and is rather classic in its brilliance. Classic not only in the sense "old fashioned" but a classic Rendell, too. В нем есть по крайней мере две безошибочно ренделловские вещи: трагическая поэтичность названия и прекрасный, абсолютно слившийся с фоном злодей. Я не смогу, пожалуй, написать о нем подробнее без спойлеров, а поскольку в книге присутствует одна из самых блестящих разгадок в истории детективной литературы, спойлерить даже немного совсем не хочется.
P.S. Мать Хэтхолла, вероятно, была репетицией Юнис Парчман.

Может быть, у романов Дика Фрэнсиса было больше одного автора, но ведь и сами романы получились немного больше, чем книги. For Kicks, будучи положенным в сумку и взятым в дорогу, производит на путешественника такой же эффект, который иначе достигается только благодаря приему сильнодействующих транквилизаторов одновременно с ношением розовых очков. Герой романа большую часть книги выдает себя за другого человека, и этот человек труслив, поэтому чтобы объяснить свой неожиданно смелый поступок, ему в какой-то момент приходится соврать, что он принимает транквилизаторы и это помогает ему не замечать опасность. Мог бы соврать, что читает Дика Фрэнсиса. Было бы немного из другого жанра, но тоже довольно убедительно.
Манеру письма Фрэнсиса можно определить формулой "Чандлер минус яд". Его герой всегда идеален, но это удивительным образом совершенно не выливается в то, что все окружающие его персонажи становятся карикатурными нелюдями, продажными, бездушными и слабовольными негодяями. Словно по волшебству, подавляющее большинство второстепенных персонажей - в том числе совершенно эпизодические, в том числе те, у кого не совсем пятерка за поведение, - тоже оказываются хорошими людьми. В For Kicks есть только один настоящий злодей, да и он оказывается стоящим на учете психопатом. Это, видимо, говорит о том, что своей идеальностью герой Фрэнсиса обязан какой-то идеальной интеграции Эго и Тени, благодаря которой последняя не выпрыгивает из его личности и не начинает корчить рожи за углом.
Еще меня поразило, насколько Фрэнсис литература. В детстве и в переводе этого, конечно, совсем не замечаешь. Some of the passages would make any prodigious writer writhe with envy - including Chandler.

В последний день перед каникулами одна из преподавателей дала нам задание вместо Юнга, Фрейда, Хиллмана, Гринсона, Сэмюэлса, Джонсона, Винникота и прочих достопочтенных авторов читать летом любовные романы. "Почитайте, - говорит, - Грозовой перевал", а я думаю: точно, сто лет хочу фильм с Оливье посмотреть.
Так ведь и не посмотрела. Каникулы достигли точной середины, а среди прочитанных мною любовных романов - только книга о безграмотной служанке, убившей семью Кавердейлов, двенадцатый роман Прайса о двенадцати военных кораблях, триллер о потерявшем мать отшельнике-маньяке, рассказ о привидениях, рассказ о сверхъестественных способностях и детектив о слишком чистом доме.
О любви в первых трех из этих произведений под катом. Торопливо, поэтому местами витиевато. Еще витиеватость связана с желанием избежать спойлеров, хотя наверняка это излишняя предосторожность.

( Read more... )

В последние дни все больше хочется создать автореплай для всей приходящей почты и написать в нем: "Dear friends, I've gone out of my wits. Be with you when I can". Иногда бывают такие моменты, когда я не могу смотреть на ползущую мошку или тарелку с гречкой, потому что образы ползущей мошки и тарелки с гречкой - это информация, которую мой мозг уже не вмещает. Кроме того, почему-то болят уши - если посмотреть на эту проблему с символической точки зрения, то похоже, будто вложенная в них информация, видимо, тоже начинает проситься обратно.
Как-то в субботу, пару-тройку недель назад, когда я встала в 6.30 утра, чтобы успеть на занятия по психоанализу, мне позвонил Ричард Раш, сообщил, что через четыре дня он приезжает в Москву, предложил сходить c ним на ланч в самый лучший московский ресторан и попросил прислать его жене приглашение приехать в Россию и пойти с нами на ланч тоже. Я разговаривала с ним с утюгом в руках, торопясь догладить рубашку, чтобы уже выскочить в ней из дома, прижимая телефон к голому плечу и недоумевая, за каким лешим я его в такую рань включила. Ко всем делам, запланированным на неделю, которая начиналась в ту субботу, у меня сразу прибавились: найти самый лучший московский ресторан, забронировать там столик, разузнать все насчет приглашения и посмотреть более чем двухчасового Трюкача, потому что остатки разума подсказывали мне, что нельзя идти на ланч с режиссером, не посмотрев его главного фильма. Кроме того, у меня в последнее время как раз обострилось восприятие той стороны жизни, которая связана с нормами и правилами, дисциплиной, жесткими рамками материального мира, timetables and deadlines of all sorts, поэтому немалая часть энергии уходила на угрызения совести и попытки примириться с тем, что уже сшитое и довольно ладное расписание недели придется разодрать на части и перекроить.
Трюкач, однако, оказался совсем не таким, как я ожидала, а Ричард Раш - чудесным и, конечно же, русским. Поговорили с ним о Черном лебеде, и он сказал, что предпочитает Барбару Херши молодой и красивой, а Портман в роли принцессы Леи. О'Тула он при этом обожает в любом виде, особенно во Льве зимой. Клод рассказывала, как правильно готовить утку в домашних условиях, но я, конечно, не запомнила, потому что у меня все равно нет духовки.
А на том занятии, куда я прибежала в рубашке, выглаженной во время телефонного разговора с Ричардом Рашем, нам рассказывали про Тень. Это вообще удивительная тема, которая меня завораживает, и о ней хорошо бы написать отдельно, но вот, в частности, говорили, что в Тень вытесняются не только те качества, которые Эго оценивает как негативные, но и те, которые кажутся ему позитивными, но ему лично не принадлежащими. И что, как следствие, человеку зачастую проще сказать о себе "Я плохой, уродливый и глупый", чем что-то другое. Вечером того же дня приходим ни с того ни с сего на Пиратов Карибского моря, и посреди сеанса капитан Черная Борода вдруг выступает на передний план и в ответ на попытки Джека Воробья убедить его в том, что где-то очень глубоко в душе он очень хороший, грозно заявляет: "Нет, я плохой человек, всегда плохим был и буду". Даже пришлось засмеяться на весь зал, хотя в целом, кроме сцены с русалками, в фильме ничего особенно впечатляющего не было.

Удивительно, что мои результаты, в среднем, отражают прошлую динамику - все, кроме математики; когда-то у меня с ней было лучше, чем с биологией, хоть и не так хорошо, как с русским и географией.

Милла Йовович шла вечером домой после встречи с друзьями, упала, ударилась затылком о перила моста, потеряла сознание и, очнувшись, перестала отличать человеческие лица друг от друга. Врач диагностировала ей какое-то повреждение в голове, которое назвала то ли протозойей, то ли палеозойей, в общем, что-то ужасно умное. Эта протозойя представляет собой сбой в той части мозга, которая отвечает за мгновенное распознавание лиц: доля секунды - и в результате сверхскоростной обработки всех входящих данных мы понимаем, где у нас муж, а где сосед. А у Миллы Йовович такая способность исчезла. И тут ей, конечно, срочно понадобилось опознать серийного убийцу. Ну, все бы ничего, да только вместе с неспособностью различать лица на нее свалилась неспособность различать фигуры людей, их рост, вес, голос, цвет волос и покрой пиджака. Какой-то особенно тяжелый случай палеозойи, видимо, попался. Муж ей тоже попался прямо скажем так себе: она только один раз его с соседом перепутала, а он сразу стаканы на пол побросал, и все, крутись Милла как хочешь. Сказал же доктор, палеозойя у человека.
Я всю дорогу Миллу критиковала. Я и сама с рождения какой-то разновидностью палеозойи страдаю и лица невысокой степени знакомости друг от друга отличаю с трудом, но нельзя же все-таки в людях замечать только их лицо. А как же душа, тело? Они ж гораздо больше значения для внешности имеют. А потом прихожу в кафе, а человек за соседним столиком говорит мне: "Добрый день". Вот же, думаю, какие русские приставучие, нет бы сидеть молча обедать. Хорошо, что не начала ему про Вильнюс по-английски заливать, потому что человек оказался вовсе не просто человек, а Миша Д., с которым мы не так давно уже обедали, причем за одним столиком. Он в тот раз был в пиджаке, а теперь в красном свитере. Никакого уважения к людям с протозойей. Хоть бы баджи носили.

* * *
В туалете каннской квартиры живет летучая мышь, невидимая и потому неуловимая. В первую ночь я ее адски испугалась - так, что потом даже на снотворном пять минут уснуть не могла. Она ничего особенного не делает, только кричит. "А-а! А-а!" Как будто тоже чего-то боится. Если слышать ее из-за закрытой двери, ее немного жалко, но если она закричит прямо над твоим ухом, то жаль уже себя. Я думаю, мышь имеет какое-то отношение к водонагревательному прибору. Движение датчиков внутри него регулирует. Но ее истинная природа все-таки остается загадкой.

* * *
Негротизация всех стран все-таки напрягает, причем не на абстрактно-идеологическом уровне, а на вполне конкретно-практическом. Раньше во Франции можно было, наверное, слышать мелодии Дассена и Азнавура, а теперь - только ритм джунглей, который сутки напролет выбивают бубнами негры на Круазетт.

На стойке бара, расположенного под каннской квартирой, танцует девушка в зеленом платье с черным узором на спине. Я тоже хочу. Платье можно оставить синее. Am drunk with a cosmopolitan. Faye Dunaway (сколько ей лет?) looks frightfully good and speaks fluent French. Couldn't walk out on her, though the film was pointless. Есть люди, с фильмов которых даже при их присутствии уходишь с удовольствием, а есть такие, с фильмов которых - при их присутствии - уйти не можешь, даже если они никогда этого не заметят. I think I respect her or something. С балкона рукой подать до часов на ратуше в старом городе, а может это не ратуша вовсе. Хочется написать про них что-нибудь поэтическое, but words fail me. Words so often do. Интересно, смогу ли я написать про летучую мышь, которая живет в туалете? Мне кажется, когда ты француз, тебе все дается гораздо проще. Вот французский язык, например, был специально придуман для того, чтобы говорить без остановки. Могла бы понять все, что говорил Тьерри Фремо, если бы он иногда брал передышку, so that I could catch up.

Ах, самое главное: на обратной стороне приглашения водяными знаками или голографическим шрифтом, я не знаю, но так, что это можно прочитать лишь под определенным углом зрения и при определенном освещении, написан такой текст:

"This invitation is strictly personal. It may not be transferred, sold or given away and any miss-use will result in prosecution.
The use of this invitation requires you to wear the appropriate attire and behave correctly while on the red carpet and inside the Palais.
The use of this invitation also implies that you agree to be photographed and/or filmed."

Мне кажется, это одно из самых сильных символических описаний жизни. Well, I agree. Could you please bring in witnesses for the defence?

Ах, какое это все-таки прекрасное, ни с чем не сравнимое переживание - наврать! Я очень давно не врала, и это до предела невротизировало мою психику. Сегодня вот опять вышла на улицу с исключительно честными мыслями: пойду, думаю, потрачу свои единственные двадцать евро. Но по дороге так замечталась, что пролетела до самого конца рю д'Антиб, а двадцать евро все еще лежали в кармане сумки. Мечтала я о том, как буду выглядеть в бело-голубом наряде из витрины одного увиденного позавчера магазина, если кто-нибудь, у кого есть в пятьдесят раз больше евро, чем у меня, мне его когда-нибудь купит. Я даже придумала, куда я в нем поеду и с кем встречусь. Жаль, не придумала сюжет романа, который я в нем напишу, все время забываю помечтать о главном.
Поскольку рю д'Антиб к тому времени закончилась, я свернула на Круазетт, и в глаза мне почти сразу бросился фасад "Карлтона", к которому я испытываю даже более сильные чувства, чем к бело-голубому наряду. Я очень хочу, приезжая в Канн, останавливаться в "Карлтоне". Когда-то я там даже уже останавливалась, но те времена очень быстро и довольно давно прошли.
Напротив "Карлтона" собралась толпа, глазевшая на прибывающих знаменистостей. Я тоже решила немного поглазеть. Толпа - это очень нептунианское явление, ты с ней сливаешься, как прозрачная медуза с морем, и никому тебя не найти. Интересно все-таки, как в Канне море, кинофестиваль и толпа до предела сгущают нептунианскую составляющую в атмосфере. Однако нисколько у меня не получилось слиться: какой-то человек в полосатой рубашке (полоски на ней были белые и голубые, и я это только сейчас поняла) взял и спросил у меня что-то типа: "What's inside?" Человек говорил со страшным акцентом, но я никогда не задумываюсь над акцентами и не пытаюсь определить их происхождение. Я пожала плечами и ответила, что внутри, как и снаружи, находится отель "Карлтон". "А что в отеле-то? - по-английски не унимался незнакомец. - Че все пялятся?" "Celebrities are coming," - говорю. Тут незнакомец внезапно переходит на русский и уже без всякого акцента вполне вежливо спрашивает: "Может, вы по-русски говорите?" Я так удивляюсь, что не нахожу, что ответить, и пока я молчу, он переводит: "Maybe you speak Russian, no?" "No," - признаюсь я, рассчитывая, что это поможет мне избежать дальнейшего разговора. "Ладно, - говорит человек, - sorry", и действительно отходит в сторону.

( Read more... )

L’obsession est le résultat final de l’abaissement du niveau mental,
c’est une sorte d’interprétation qui se présente perpétuellement
à l’esprit tant que subsiste le trouble fondamental qui l’inspire.

Pierre Janet. Les névroses, 1909.

Сегодня ночью заканчивался девятый год с тех пор, как она впервые появилась на этой станции. Тогда перед ней простирался усыпанный белым яблоневым цветом бульвар, и мерцающие лепестки лежали на теплом майском асфальте, словно проекция бесчисленных шелковых звезд на раскинувшемся над асфальтом небе. Слева над бульваром висела огромная желтая луна, какой она больше никогда не видела. Луна была похожа на гротескный театральный реквизит и внушала сомнения в том, что все происходящее происходит на самом деле.
Они шли по бульвару молча, и он держал ее за руку чуть выше локтя, как будто вел к месту исполнения вынесенного им приговора. Она наступала на нежные лепестки, и внутри у нее рождалась спокойная уверенность в том, что на этот раз все получится так, как она хочет. Несколько дней назад он сказал: «Я живу на пурпурной ветке», и с тех пор ей было совершенно ясно, что они поженятся, и у нее будет обыкновенная семья, и обыкновенный дом, и обыкновенный ребенок, и никто из них никогда не умрет, потому что фиолетовый цвет делал людей бессмертными.

( Read more... )

Сегодня неожиданно и как-то даже мимоходом спасла человеку жизнь. Сделала я это - как и почти все остальное на моей памяти - от страха. Мы с ним переходили дорогу на зеленый свет, он шел чуть впереди меня, очень медленно, а по дороге на большой скорости неслась машина, у которой ни в одной фаре не светилось намерение останавливаться. Судя по моим интуитивным представлениям о законах ньютоновской механики, траектории их движения должны были пересечься очень скоро и довольно неудачно. И я как-то вдруг сильно испугалась, занервничала, подскочила к нему сзади и неловко вытолкнула на тротуар. А машина спокойно пронеслась мимо. Я, все еще очень нервничая, взмахнула рукой и с сердитой растерянностью объяснила: "Он же едет!" Человек посмотрел вслед машине, задумчиво сказал: "Спасибо" и так же медленно пошел дальше. Я тоже пошла, только в другую сторону, и все время боялась поскользнуться в ледяной луже.

* * *
Дальнейшие наблюдения целиком астрологические. За много лет пристального внимания к чужим картам мне почему-то встретился только один случай Солнца в первом доме, причем, что любопытно, случай этот был мой собственный. В последнюю неделю я составила четыре карты, в трех из них Солнце оказалось в первом доме. Все три - карты моих одногруппников, изучающих психоанализ. Думаю, какова здесь вероятность бессмысленного совпадения и какие смыслы содержатся в этом совпадении за пределами этой вероятности. Впрочем, теперь, когда я об этом написала, карты с Солнцем в первом доме наверняка закончатся.

* * *
Сделала открытие. В композитной карте Юпитер указывает на место или обстоятельства встречи людей, для которых она составляется, или на повод для начала их отношений. Зачастую совершенно буквально: люди познакомились в университете - композитный Юпитер в девятом доме, люди познакомились в результате поиска делового партнера (как, например, Бутонна и Фармер) - композитный Юпитер в седьмом доме, и так далее. Юпитер, таким образом, выступает в одной из своих главных ролей - в виде удачи, благоприятного стечения обстоятельств, расширяющих наши возможности и дающих шанс появления чего-то нового. В известной мне литературе ничего об этом не пишется. Хотя наверняка они все давно это знают и молчат. В последнее время - и это уже не астрологическое наблюдение - у меня то и дело возникает это ощущение: что все давно что-то знают и абсолютно, запредельно молчат.

Меня с детства беспокоила возможность разнообразных faux pas, причем допущенных не мной, а окружающими людьми по мистическим причинам. Я постоянно боялась, что с обществом произойдет что-то непоправимо странное: например, в очереди за молоком все вдруг встанут на руки, начнут квакать и трясти ногами в воздухе. Или учитель, войдя в класс, вместо "Let us begin our lesson" скажет что-то глумливое, вспрыгнет на стол и начнет страшно смеяться. В психологии есть такое понятие - the locus of control. Некоторые люди образно помещают его внутрь себя, полагая, что имеют определенную способность управлять собой и своей жизнью, а некоторые снаружи, чувствуя, что действие внешней непреодолимой силы влияет на их поведение и судьбу гораздо больше, чем они сами. Не знаю, как у других, но у меня с локусом контроля сложные отношения: мне кажется, что действующая на меня и окружающий мир непреодолимая сила расположена далеко за горизонтом, но кнопка ее вызова находится где-то у меня под рукой, и я нажимаю ее всегда случайно и не всегда вовремя.

( Read more... )

Наша мать, ее отношение к нам, способ ее заботы о нас и общий эффект, который она оказала на наш характер и нашу жизнь, в индивидуальном гороскопе представлены Луной. Луна изменчивая, движется быстро, на глазах формирует и меняет аспекты и положения. У братьев и сестер Луны обычно отличаются. У одной матери, соответственно, редко бывают дети с одинаковой Луной. Поэтому - подобно тому, как луна на небе, оставаясь одним и тем же физическим телом, постоянно является нам в новой форме - женщина, оставаясь, вроде бы, одним и тем же человеком, меняет обличья в зависимости от Лун своих детей.

Как это происходит, можно увидеть на примере Оливии де Хэвиллэнд и Джоан Фонтейн. У Оливии Луна в Раке: это одна из лучших Лун, возможно - самая лучшая. Ребенку, у которого Луна в Раке, мать дает гораздо больше, чем может в ее конкретных условиях. У Джоан Луна в Козероге: это одна из худших Лун, возможно - самая худшая. Ребенком, у которого Луна в Козероге, мать обычно забивает гвозди. Лишение возможности пользоваться собственной фамилией - удивительно прекрасный, с астрологической точки зрения, пример, поскольку Козерог имеет отношение к социальному статусу и проявлению человека в обществе, Луна - к наследственности, корням, family inheritance. And they just don't work together.

Из пьес, в которых я исполняла главные роли, дольше всего с подмостков не сходила Снежная королева в моей собственной постановке. Мы разыгрывали ее на большой сцене, расположенной с наружной стороны трансформаторной будки: то есть с той, которая была обращена во двор моего дома и с которой был виден мой балкон. Иногда на балконе присутствовал кто-нибудь из родственников, и тогда приходилось играть особенно громко, потому что мы жили на пятом этаже. Малая сцена находилась с противоположной стороны будки. Оттуда открывался вид на дорогу и на небольшой лесок, куда мы время от времени совершали незаконные вылазки за несъедобными в реальной жизни ягодами. Однажды в этом леске нас напугал эксгибиционист, от которого мы бежали по сырому осеннему полю, по высокой придорожной насыпи, сквозь горделиво проплывавшие по асфальту пустые, освещенные изнутри, троллейбусы и сгущавшийся вечерний туман. Теперь на месте деревьев стоит огороженное шлагбаумами здание Школы милиции, на месте осеннего поля - многоквартирный дом, а по проезжей части неловко снуют косолапые маршрутки.

( Read more... )

The underground is a kind of library. Не сходя с места, посредством соседей прочитала сегодня статью в журнале "Hello", раздел из руководства пользователя программы "1С-Рарус: Общепит", сцену прощания Лаэрта с Офелией в русском переводе и газетную заметку под заголовком "О волшебстве халвы и корицы". Нависавший надо мной юноша читал книгу "Фрактальные узоры", но от нее мне досталась только обложка.

* * *
Если в шестом часу вечера поехать с Курской на Сходненскую, то на Сходненской уже будут сгущаться сумерки, а в остальной части города в это время еще вполне светло.

* * *
Таксисты на Сходненской берут двести рублей, чтобы доехать до налоговой. И когда им предлагаешь сто пятьдесят, тоже берут двести. И когда поворачиваешься к ним спиной и уходишь, тоже берут двести. Probably the toughest guys I've ever actually seen.

Ну, если мои серьезные посты с глубокими мыслями никому не нравятся, то под катом найденный в Семаджике астрологический текст, который я писала just for fun.

( Clarifying the issue )